Статьи

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Непоследовательность и хаотичность

Мама, как наставница, может дать толчок и направление в развитии ребёнка. Она наблюдает за ребёнком, чувствует его потребности и понимает, в каком направлении дать ему развитие. Дети все разные, а потому и стратегии развития отличаются друг от друга. Именно поэтому невозможно дать пошаговые инструкции, как именно действовать в каждом конкретном случае, не видя и не зная детей и внутрисемейного уклада.

Мама всегда рядом, готовая прийти на помощь, когда дети её об этом просят. Но, постоянно вмешиваясь в дела детей, контролируя, указывая, что и как им делать, она лишает их свободы самостоятельно находить пути решения тех или иных задач. Это наставничество, а не педагогика. Мама организует время и пространство, направляя детей и развивая их природу, которая очевидна при достаточной степени эмпатии.

Если мама не чувствует ребёнка, живёт в круговерти проблем, постоянно прокручивая в сознании свои вечные монологи, то ребёнок, да и любой человек, отвлекающий ее от непродуктивной углубленности в себя, раздражает. И тогда мама стремится отдалиться от тех, кто выдергивает ее от мыслительной свистопляски внутренних претензий к миру и нескончаемых обид.

Именно поэтому она делает всё возможное, чтобы отвлечь ребёнка от себя, радуется, что он к ней не пристаёт, чем бы он ни занимался. Ребёнок, к которому проявляются столь отстранённо с раннего детства, заполняет свою эмоциональную пустоту развлечениями, привыкая к ним.

Потом маму накрывает чувство вины и она, видя, что ребёнок вовлечен в пустопорожнее занятие, на её взгляд, вдруг спохватывается и начинает включаться в контроль и нотации. Такой хаос во взаимоотношениях делает их истеричными. Ребёнок всякий раз не знает, что ожидать от родителей: то он живёт в полной бесконтрольности, то его вдруг начинают ограничивать. Он не понимает правил этих циклов, их порядок не ясен и не очевиден ему. Так зарождается детская тревожность и склонность жить в хаосе, который случайным образом регулируется непоследовательными и спонтанными решениями родителей. Это хуже несвободы и постоянного контроля.

Я, так же, против контроля. Я за чуткое улавливание потребностей ребёнка. Мама включается в процесс, направляет и подкидывает ему идеи для игр, целью которых является не развлечение, а развитие. Она играет вместе с ним только тогда, когда у ребёнка есть потребность к этому. Она всегда рядом и начеку, но не вмешивается, когда ее об этом не просят. Это и есть суть свободного развития. У мамы есть своё пространство и время, и ребёнок учится не переходить их границы, если и к его границам относятся с уважением. Дети очень любят порядок, правила которого они понимают. Это делает их спокойными: их жизнь предсказуема и лишена ежедневного страха наказания не понятно за что.

И не важно, сколько у вас детей. Эти простые принципы способны урегулировать отношения между взрослыми и детьми. Следуя им, легко создавать атмосферу благожелательной развивающей среды, сотканной из повседневных семейных дел, где есть и совместные занятия с детьми и есть персональное время только для мамы и папы. Они наполняют внутрисемейный «общественный договор», о котором я уже не раз писала. Родители и дети совместно вырабатывают правила и живут упорядоченно.

Следовать этим правилам становится трудно, если мама сама не может в себе разобраться и полна напряжения от внутренней психической нестабильности. Тогда вместо открытости, она «тянет одеяло на себя», предъявляя претензии ко всем подряд, кто не видит ее жертвы или недостаточно высоко ее оценивает. Поэтому, когда я сталкиваюсь с проблемой тотального недовольства ребёнком из-за того, что он «ничего не делает», а только развлекается, когда контроль ослабевает, для меня это является сигналом для диагностики психологического неблагополучия самих родителей, погруженных в свои проблемы.

Дети оказываются, в буквальном смысле, брошенными при живых родителях. Если, кроме того, родители постоянно ищут способы отвлечь ребёнка от его навязчивой потребности в общении, предлагая простые и доступные способы (телевизор, компьютер, видеоигры), то потом они начинают спохватываться, не понимая, каким образом теперь разрушить уже устоявшиеся поведенческие стереотипы. Родителям приходится применять «суровые меры», чтобы запретить ребёнку те развлечения, к которым сами же и приучили его, когда убегали от него в свою зону комфорта. Как правило, к таким мерам начинают прибегать, когда ребёнок становится школьником.

С таким подходом к детям ни о каком развитии ребёнка в направлении самообразования не может быть и речи. Невозможно в таких условиях развить внутреннюю мотивацию, ответственность и умение планировать. Все эти навыки случаются не вдруг и закладываются с самого рождения разумным и чутким руководством со стороны родителей.


Здесь вы можете прочитать отзывы:
https://vk.com/topic-73194091_30420620?offset=80
https://vk.com/topic-73194091_30420620

Осознание

«Меня всегда привлекали веселые и легкие женщины. Но женился я на женщине, которая испытывала вечные претензии к миру. Затем, став частью её мира, я испытал на себе всю тяжесть её недовольства миром.

Теперь я понимаю, почему так случилось, что я предпочёл связать свою жизнь с глубоко несчастной женщиной. Моя мать всегда была чем-то недовольна и часто повторяла, что если бы не я, то у неё не было бы повода жить дальше.

Я рано почувствовал себя Спасателем, смысл жизни которого состоит в утешении. Это делало меня сильным в собственных глазах. Женщин, довольных своей жизнью, не надо было спасать. А спасательство, благодаря моей матери, стало неотъемлемой частью моей личности.

Теперь жена ловко, того не подозревая, манипулирует на моей потребности жалеть несчастных. Когда она гневится на меня, то мне мир не мил. Но как только она начинает плакать, я не имею сил её бросить. Жалость к ней - суть моего долга. Я должен спасать. Наше примирение с женой замешано на жалости, которая возбуждает во мне ощущение силы. Моё мужество замешано на мучительной потребности быть спасателем».

Вот так «хрупкие», вечно жалующиеся матери, делают своих детей заложниками несчастья, становясь сами пленницами потребности делать больно, чтобы затем упиваться возможностью жалеть и спасать. Порой, они сами привлекают в свою жизнь беду только затем, чтобы в борьбе с этой бедой, чувствовать вкус к жизни. Беспроблемная жизнь для них скучна и пресна.

И вырваться из тисков влияния таких людей практически невозможно. Тот, кто вырвется, рискует всю жизнь мучаться самоуничижением, считая себя конченным подлецом, оставившем без помощи несчастное и страдающее существо. Вырваться из манипулятивной паутины для них означает прослыть эгоистом. Самобичевание разрушает их жизни, делая счастье недостижимой роскошью.

Но несчастье спасаемых ненасытно. Их потребность в жалости невозможно утолить.

Что требует созависимый?

Ты должен быть проблемой, чтобы мне было что решать.
Ты должен быть плохим, чтобы я был хорошим.
Ты должен быть больным, чтобы мне было о ком заботиться.
Ты должен страдать, чтобы я был утешителем.
Ты должен быть безответственным, чтобы мне за все отвечать.
Ты должен быть неуправляемым, чтобы мне всем управлять.
Ты должен врать и скрывать, чтобы я мог уличать.
Ты должен быть враждебным, чтобы мне было с кем бороться.
Ты должен быть опасным, чтобы мне было кого бояться.
Ты должен быть в опасности, чтобы мне было кого защищать.
Ты должен быть неумелым, чтобы мне было кого учить.
Ты должен быть невменяемым, чтобы я был опекуном.
Ты должен быть невыносимым, чтобы меня жалели.
Ты должен быть предателем, чтобы я был жертвой.
Ты должен быть преступником, чтобы я был судьей.
Ты должен быть тяжким, чтобы у меня был свой крест.
Ты должен быть беспомощным, чтобы я был всемогущим.
Ты должен нуждаться, чтобы во мне был смысл.
Ты должен быть зависимым, чтобы я был ценным.


(автор психолог Данила Гуляев)


Мои статьи о созависимости: 

https://lubovs.nethouse.ru/articles/353933

https://lubovs.nethouse.ru/articles/353932

https://lubovs.nethouse.ru/articles/353931

Родители как дети

Можно быть маленьким с родителями, которые часто просто вынуждены заботиться о ребёнке, не испытывая потребности в заботе о ком-то, а скорее, ведут войну за то, чтобы именно о нём позаботились, требуя от других, по сути, того же, что и ребёнок.

Такой ребёнок рядом с инфантильными взрослыми чувствует отверженность и однажды понимает, что можно получить тепло только тогда, когда сделаешь то, что угодно взрослому. Тогда взрослый станет хвалить и даст чуточку тепла. Постепенно ребёнок привыкает отказываться от своих желаний только чтобы заслужить похвалу за поступок, ожидаемый взрослыми.

А если не получит похвалу? Ребёнок поймёт, что он плохой, и у него ничего не получается. И тогда что толку делать, когда не всегда получается соответствовать ожиданиям взрослых и никто не верит, не поддерживает, не заботится о твоих чувствах? Отчаяние, низкая самооценка…

И вот такой ребёнок вырастает и становится родителем. У него рождаются дети. Они-то просто обязаны просто так его любить. А любовь - это передача жизненной энергии. Детям самим она нужна. Они не могут её дать. Они маленькие пустые скорлупки. Что в них нальёте, то и перельётся через край. Нальёте нежности, он её вам отольёт. Нальёте раздражение, раздражением напьётесь в ответ.

И тогда в родителе рождается обида на весь белый свет. Никто просто так не хочет делиться своей энергией. А сам он не может позаботиться о себе, не может себя защищать, не может самостоятельно выживать. А если эти базовые потребности не удовлетворены и если его собственными родителями в нём сформирована потребность в одобрении, то взрослый человек чувствует себя несчастным, покинутым, не нужным.

Родитель застрял в детстве. Не умея позаботиться о себе, он чувствует себя растерянным перед необходимостью заботиться о детях. И брак превращается в тюрьму, где есть надзиратели, требующие заботы и не умеющие эту заботу дать. Страх «не выжить» усиливается рождением детей, увеличивая бремя забот.

Дети требуют защиты, на что внутренний ребёнок в родителях начинает протестовать, крича: «А я?! А я?! Кто позаботится обо мне?! Я ведь до сих пор хочу играть. Я когда-то отказался от игр, потому что взрослые требовали заняться делом! Мне не помогали стать самостоятельным, оставив без заботы, требуя и требуя от меня подчинения! И теперь меня пугает рутина дней, в которых нет развлечений. Я не наигрался! Я развлекаться хочу! Любите меня таким, какой я есть! Меня не приняли в детстве и я не знаю как принимать других, чувствуя их, сопереживая им».

Взрослый, ищущий папу/маму в любом, кто говорит ему о любви, любви дать не может. Он живёт, пытаясь привязаться и привязать, чтобы через канатик привязанности качать энергию выживания. А если другой так же обесточен? Что тогда? Апатия. Приспособленчество, которое для повышения самооценки можно назвать смирением. Но как ни называй то состояние, которое делает несчастным, внутренний ребёнок не вырастит. Идеи ещё никого не делали зрелым.

Что же делать? Найти ответы в книгах? Книги инфантильному человеку дают множество осознаний, что что-то с миром не так или что-то не так с ним самим. В любом случае, внутренний ребёнок не знает, как взрослеть, а потому выбирает путь менять мир. «Я хочу изменить мир, чтобы мне в нём было комфортно и тепло, чтобы в нём обо мне заботились», - говорит внутренний ребёнок, не желающий взрослеть, а вслух произносит: «Я хочу помочь людям».

Он помнит, что когда он угождал взрослым, ему перепадало тепло. И тогда помогать людям он принимается с азартом, переходя границы и причиняя счастье на свой манер. И недоумевает, отчего люди вместо радости дарят ему раздражение. Внутреннему ребёнку и невдомёк поинтересоваться о том, что же люди хотят, что же хочет он сам. Его не научили интересоваться собой и не навязывать своё видение другим.

Его не научили сотрудничеству. Его не научили договариваться. Его не научили выражать просьбы. Он даже не понимает различия между просьбами и требованиями. Он гневается на отказ, отказывая другим в заботе. Он путается в липкой паутине идей, которые только множат его несчастия.

А каков выход из ситуации, когда о взрослом человеке не хотят заботиться, как о ребёнке? Да и кому заботиться? Разве мужчина/женщина, который/которая тоже живет желанием заботы о себе, не умея и не желая эту заботу давать другому, может стать тебе папой/мамой, заботящимися о тебе, как о дочери/сыне «просто так»?

Выход один. Стать самому себе родителем, усыновив/удочерив своих внутренних детей. Но, к сожалению, я вижу, что на эту работу готовы только те, кто упёрся носом в очевидность ситуации, которую я описала в статье, и принял её. После этого приходит осознание необходимости взять на себя ответственность за заботу о себе, защиту и выживание. Затем начинается работа по освоению своих границ: Кто я? Каковы мои желания, потребности и цели?

Принять себя оптом, только следуя идее принятия себя и мира, как есть, ещё никому не удавалось, а потому придётся ежедневно встречаться со своими внутренними детьми, идя в боль. Бесстрашие быстро появляется, когда на смену боли неудовлетворённости приходит радость от сопереживания тому, кто внутри плачет от отверженности. Вы сами удовлетворяете потребности внутреннего ребёнка, и он вам дарит ощущение счастья. Он в ваших воображаемых мирах радуется, а гипоталамус-то ваш! И именно он выделяет молекулы эмоций, даря вам освобождение от боли.

Кто готов на такую работу? Что явится для вас мотивацией отказаться от такой, пока удобной инфантильности? Ваши внешние дети? Вместо того, чтобы тратить свою энергию на борьбу друг с другом, может быть, стоит самому о себе позаботившись, эту энергию направить на достижение собственных целей?

Из конспектов практикума - 2

Когда-то я беспокоилась в отношении своей «бесчувственности», наблюдая во время своей работы за своей эмоциональной отрешенностью. Когда пациенты начинали рыдать, я краем сознания отмечала свою невключённость в их состояние. Я даже думала, что со мной что-то не так. Мне казалось, что сопереживание требует моего собственного всплеска эмоций. Наблюдение за собой и размышления на тему слушания натолкнули меня на понимание того, что слушание связано с умением работать с текстами.

Когда я читаю книгу, то попадаю в мир автора. Если автор вызовет во мне эмоциональный отклик, то я выпаду из его мира и попаду в собственный мир, создающий образы моей личной истории, соответствующей переживаемым эмоциям. Связь с миром автора будет утеряна и мне придётся заново перечитывать абзац книги, смысл которого ускользает от моего понимания. Так обстоит дело, когда я читаю печатный текст.

Если я слушаю человека, то, фактически, он озвучивает мне аудиальный текст своей истории. Как только я начну испытывать эмоции по поводу того, что рассказывает мне человек, я сразу же вывалюсь из контекста истории говорящего. Сознание свяжет переживаемые эмоции с фрагментами моей собственной истории. «Перечитать» утерянную часть аудиальной истории я уже не смогу. Кроме того, задетая за живое, я испытаю эмоциональный слив, если разговор касается проблем, которые вызывают ассоциации с похожими ситуациями из моей жизни.

Эгоцентризм не позволяет мне быть полностью погружённой в историю человека, сидящего напротив меня. Только абсолютное безразличие ко всему происходящему с одновременной полной включенностью во все происходящее, без выделения приоритетов, без «хорошо-плохо», «вред-польза», помогает мне одновременно и сопереживать, и анализировать историю человека, которому нужна моя помощь. Есть процесс, и он происходит. Как только появляются лично мотивированные страхи, мораль и оценки, тут же терапия увязает в контрпереносе. И так можно «работать» месяцами и годами. А по-хорошему, достаточно единожды или за 2-3 сеанса дать человеку вектор для поиска решений.

Если я пребываю в рабочем состоянии деконцентрации, в отсутствии любых своих переживаний относительно человека, то все, что происходит и должно произойти. А вот если я хочу «спасти» переживающего боль и он мне не безразличен, то я попадаю в ловушку. И терапия потеряна.

В каждом из нас живет система оценок, в которую мы, если того не осознаем, стараемся «вписать» человека. Полная деконцентрация и идеальное рабочее состояние - это не только эмоциональная отрешенность, но и ценностная, то есть осознание своей системы оценок и отключение ее на время работы, чтобы не подгонять под нее пациента.

Человек описывает мне некое событие. Оно предстает в моём сознании в виде сферы, по поверхности которой в свободном полете скользит моё внимание. Передо мной миллион возможных интерпретаций этого события и не на одном из них мой взгляд не задерживается. Рождается невероятное состояние исключительной свободы - сознание не может зацепиться ни за одну из сонма возможных интерпретаций, чтобы вызвать мой эмоциональный отклик. Я вслушиваюсь в слова, которые оттисками образов нанизываются на нить повествования. Я заглядываю в человека с помощью проективных текстов, которые рождает его бессознательное.

Я слышу интерпретации самого говорящего. И я попадаю в его мир представлений. Я чувствую его эмоции. Я анализирую происходящее во внутренних мирах рассказчика. Я не имею представления, как должно быть. Я задаю вопросы. Получаю ответы. Я подключена к чувствам человека, которые меняют свою окраску по мере того, как человек идёт к осознаниям. Как только человек находит выход из ситуации, вызвавшей в нём боль, он чувствует эмоциональный подъём. Его радость передаётся мне и становится обоюдной. И передача эта происходит на энергетическом уровне.

Из конспектов практикума

Если человек по поводу чего-то испытывает страх, он начинает действовать ровно так, как боится, что поступят с ним. Отказываясь признаться в том даже самому себе, человек выстраивает защиты против того, чтобы с ним не поступили так, как он, защищаясь, поступает с другими. Его раздражают поступки других, которые зеркально отражают его же поведение.

Например, такой человек сурово обходится с детьми, так как сам помнит, как страшно обрываются нити тёплой эмоциональной привязанности. И тогда, чтобы не причинить боль ребёнку, загодя лишает его тепла, чтобы тот не «привык» к заботе, а потеряв её не страдал. Такова «логика» инфантильного внутреннего ребёнка родителя, однажды настрадавшегося в минуты одиночества и отверженности, когда его не слушали и заставляли делать то, к чему у него не лежало сердце.

Защищая свою ранимость, человек, порой, превращается в семейного тирана. А если он боится не выжить и остаться без заботы, то изводит близких людей претензиями, что те бездействуют. Он заставляет делать то, что сам избегает делать. Так родители кричат на детей за их безделье, когда неосознанно сами боятся прослыть бездельниками, если позволят себе заниматься любимыми делами.

Нападая, так просто спрятать за претензиями собственные изъяны, которые признать так не хочется. Иначе пришлось бы взять на себя ответственность, когда так не хочется этого делать. Проще переложить на другого ответственность за те собственные проявления, которые так страшно признать и увидеть в себе.

Агрессия в свете теории Гордона Ньюфелда

Попробуем разобраться, как возникает агрессия, опираясь на теорию Гордона Ньюфелда — более наглядного и ясного теоретического подхода к этой непростой теме я пока не встречала.

Итак, все начинается с фрустрации. Фрустрация – это состояние раздражения, дискомфорта: что-то пошло не так, что-то не получается, и наша нервная система реагирует возбуждением. Фрустрация возникает, когда невозможно получить то, что человеку необходимо или чего просто очень хочется. Это могут быть как самые базовые потребности: сон, еда, вода, отдых, так и более сложные психологические: принятие, поддержка, уважение, привязанность, любовь, справедливость, достижения.

Фрустрировать нас может и невозможность побаловать себя «конфетками», ведь ничто человеческое нам ни чуждо). Фрустрация может возникать буквально на каждом шагу, и в большинстве случаев мы с ней успешно справляемся, удовлетворяя свои потребности: мучит жажда – попили, устали после работы – ложимся отдыхать, соскучились по близкому человеку – беседуем, обнимаемся. Возникшее в нервной системе напряжение спадает, и мы расслабляемся. На схеме Ньюфелда это показано зеленой стрелкой: энергия выходит в ворота под названием «изменение»: мы ситуацию изменили, расслабились и забыли про это.

Но, к сожалению, не все ситуации можно изменить, не всегда это возможно в нашем мире. А еще бывают просто правила, например, сладкое перед обедом мы не едим, как бы ни хотелось, или в компьютер можно играть только после того, как сделаны уроки. Родители легко могут себе представить канючащего ребенка: «ну мам, ну пожалуйста, ну десять минуточек». Маме порой требуется немалых усилий, чтобы стоять на своем, и помочь ребенку смириться с этим запретом.

У Ньюфелда есть для этого специальный термин – «прочувствовать тщетность». Тщетность – это невозможность изменений, бесполезность усилий. Но ключевое слово здесь – прочувствовать. Не просто осознать тщетность, а проникнуться чувством, погрустить, поплакать, выдохнуть – и тогда приходит расслабление: выделенная в момент фрустрации энергия разряжается вместе со слезами и грустью. А на схеме этот процесс выглядит так: в воротах «изменение» появляется заслонка (тщетность прочувствована), энергия движется по синей стрелке и выходит в ворота «адаптация» — и тогда говорят, что человек адаптировался.

Наверняка каждый из нас видел бьющегося в истерике ребенка, который ну никак не хочет адаптироваться, а хочет того, чего хочет. И это правда, адаптация очень трудный процесс, и не только для детей, но и для взрослых. Еще Фрейд когда-то говорил о противостоянии двух принципов: принципа удовольствия (хочу) и принципа реальности (к сожалению, это не всегда возможно). Чтобы помочь ребенку в адаптации, рядом должен быть принимающий и сочувствующий взрослый, который, несмотря на истерику, продолжает держать свой запрет. Только взрослый, крепко стоящий на двух ногах: силе своего запрета и сочувствии к ребенку (я вижу, как тебе этого хочется, мне очень жаль, я очень тебе сочувствую, но я не могу тебе этого дать или разрешить), способен помочь малышу адаптироваться. И тогда слезы истерики переходят в тихие слезы грусти, которые расслабляют и примиряют с ситуацией. Со временем истерики сойдут на нет, а на их место придет способность жить, опираясь на требования реальности. И это важный процесс, ведущий к зрелости.

Изменить ситуацию или адаптироваться к ней – это два благоприятных способа разрешения. Но бывает и так, что и на тех, и на других воротах стоят заслонки: изменить не могу и адаптироваться тоже не могу. Тогда энергия фрустрации движется дальше, возбуждение нервной системы повышается, кровь приливает к мышцам, появляется сильное желание закричать, ударить — так выглядит агрессия. Если ее ничто не остановит, то будет агрессивная вспышка. На схеме Ньюфелда энергия вылетает в ворота «атака».

Взрослый зрелый человек способен справляться со своей агрессией, уравновешивать ее сочувствием, сожалением, сопереживанием. С одной стороны, он чувствует злость, а с другой стороны он не хотел бы никого пугать, унижать, оскорблять. Он одновременно и злится, и сопереживает другим, и это останавливает вспышку агрессии и как бы пропускает ее через фильтр. Тогда энергию можно выпустить приемлемым для данной ситуации способом: сказать о своей злости, побить подушку, пошутить…

Способность смешивать чувства появляется у детей не раньше 5-7 лет. Часто мамы меня спрашивают: мой трехлетка, если у него что-то не получается, сразу все швыряет на пол и плачет, что с этим делать. С вашим малышом все в порядке, просто его мозг пока не способен справляться с такой фрустрацией. Будьте рядом, сочувствуйте ему, а когда успокоится — скажите: «так бывает, давай еще попробуем», и постепенно то- же самое он научится делать сам.

Спокойная, доброжелательная и поддерживающая атмосфера в семье помогает детям перерасти агрессивные вспышки и вырасти в таких же спокойных, доброжелательных и поддерживающих взрослых. Если же в семье небезопасная обстановка, агрессивные или отстраненные родители, то нервная система ребенка мобилизуется, помогая ему выжить, и тогда ребенок находится в постоянном напряжении, которое вскоре становится привычным. Взрослый человек, выросший в такой семье, не способен замечать свои потребности и обходиться с ними разными подходящими способами. Как правило, испытывая фрустрацию, он сначала терпит, а потом неожиданно для себя срывается. Или же сразу реагирует слишком эмоционально, импульсивно – энергия фрустрации молниеносно вылетает в атаку, о чем потом он может горько сожалеть, но в этот момент сделать ничего не может. Это травматическая реакция. Нервная система срабатывает привычным отработанным способом. Выросшие дети по своим реакциям становятся похожими на родителей, так травма передается следующему поколению.

Изменить травматические реакции быстро или дать себе слово не срываться и сразу сдержать его — практически невозможно. Здесь требуется достаточно долгая работа со специалистом, направленная на телесное осознавание, поиск ресурсов, поддержку, работу с внутренним ребенком, внимание к потребностям и т.д. Но эта работа стоит усилий, ведь на кону качество жизни и будущее благополучие детей.

Созависимость - 1

Продолжение статьи:
https://lubovs.nethouse.ru/articles/353932
https://lubovs.nethouse.ru/articles/353931


Симптомы созависимости:

1. Ощущение собственной зависимости от людей:
* сомневаюсь, что смогу самостоятельно выжить;
* чувствую потребность в защите;
* я хочу, чтобы обо мне постоянно заботились.

Как видите, созависимость возникает тогда, когда базовые потребности ребёнка не были удовлетворены.

2. Ощущение пребывания в ловушке унижающих и контролирующих взаимоотношений.

3. У созависимого человека низкий уровень самооценки, а потому нужны люди, которые дают ему высокую оценку, спасающую от боли самоуничижения.

Созависимый человек постоянно ищет повод совершать поступки, вызывающие одобрение и поддержку со стороны других людей для того, чтобы избавиться от тревоги. Ему постоянно надо пребывать в «хорошем» расположении духа. Иначе появляется ощущение того, что он «плохой». Именно поэтому некоторые созависимые матери терпеть не могут, когда дети плачут: если ребёнок плачет, мать чувствует себя «нехорошей».

Но существует и другая крайность симбиотических отношений. «Пока тебе плохо, я чувствую себя сильнее, я способна тебя контролировать. Контроль над тобой снижает планку моей внутренней тревоги. Пока я тебя контролирую, я чувствую, что мне самой ничего не угрожает. Спасая кого-то, я строю самоуважение. Я манипулирую тобой, отвечая за твою жизнь. И через эту манипуляцию получаю удовлетворение своей потребности быть нужной, что снижает страх быть брошенной. Необходимо так привязать детей (и людей вообще) к себе, чтобы они не смогли без меня существовать».

4. Ощущение бессилия что-либо изменить в деструктивных отношениях. В них сильна тесная эмоциональная привязанность, несмотря на конфликты, ссоры, отрицательные переживания страха, стыда, гнева, тревоги и отчаяния. Они периодически занимают то доминирующее, то подчинённое положение (невротический круг «Обида - Вина»). Созависимый родитель страдает за своих детей, стыдится «плохого» поведения детей. Ему кажется, что если окружающие осуждают поведение их детей, то это их самих осуждают. Они страшатся унижения через неодобрение окружающих. Они оправдывают плохое поведение детей, находя внешние причины такого поведения, оправдывая его влиянием школы, родственников и друзей.

5. Потребность во внешних стимуляторах для того, чтобы отвлечься от переживаний. Созависимые люди боятся «самокопаний», самоанализа и сосредоточения на собственных чувствах. Они всячески защищаются от боли. В процессе побега от боли они чрезвычайно изобретательны. В конце концов, болезненные отношения вытесняются вредными привычками.

6. Неопределённость психологических границ. У них нет понимания собственных потребностей, желаний и целей, а потому они стремятся жить чужой жизнью, заполняя пустоту собственных будней. Если не о ком будет заботиться, они сойдут с ума от бессмысленности и непонимания, что же делать. Созависимые люди абсолютно не понимают, где заканчивается личность одного и начинается личность другого человека. У него размыты границы собственного Я.

Созависимые люди в роли родителя поглощены ответственностью за ребёнка столь сильно, что утрачивают себя, начиная подавлять свои чувства и потребности. Они вытесняют их идеями Всепрощения, что повышает переносимость эмоциональной боли, когда тот, кому они посвящают свою жизнь не оправдывает их ожиданий.

Созависимого родителя пугает одиночество, поэтому он заполняет собственную жизнь жизнью детей, мешая им сформировать собственные границы. Когда дети пытаются эти границы выставлять, такие родители чувствуют себя преданными. Их оскорбляют попытки детей установить психологическую автономность. Их пугает одиночество, усугубляющееся ощущением пустоты собственной жизни.

Созависимость - 2

Начало статьи: https://lubovs.nethouse.ru/articles/353933
Продолжение статьи: https://lubovs.nethouse.ru/articles/353931

7. Будучи сами выращенными созависимыми родителями, дети не формирую собственные границы. Они считают, что их жизнь не удалась. «Я не могу ничего достичь самостоятельно, поэтому должен на кого-то положиться», - считают они. Полагаясь на другого, созависимый чувствует себя защищенным и, одновременно с этим, оскорблённым. Негативные чувства, направленные на родителей, лишивших созависимого самостоятельности и ответственности, оправдывает злость, гнев и «плохое» поведение в отношении его родителей. И в то же время, созависимый считает, что ответственность за все его несчастья несут только его родители. Он нападает на родителей, не понимая, что таким образом мстит им за унижения, когда его границы нарушались. И он, спасаясь от собственной агрессии, готов подчиниться тем, кто нарушает его границы. Эта двойственность составляет суть внутреннего конфликта созависимого человека.

Став родителем, созависимый человек стремится защитить детей от невзгод и критики окружающих. Боль детей они воспринимают как собственную, отрицают неумение детей быть самостоятельными и ответственными. Стремясь заставить детей соответствовать своим ожиданиям, созависимые родители контролируют поведение своих детей, руководят их поступками. Они берут на себя ту часть жизни детей, которую они стремятся осуществить самостоятельно, подчёркивая неумения и несовершенство их навыков. Они критикуют детей. Страх перед ошибками и стремление соответствовать портрету идеального родителя, заставляет их учиться за детей. Они ищут занятия для детей вместо них самих, стараясь полностью заполнить их свободное время, так как сами не научились распоряжаться своим собственным свободным временем. Они часто используют похвалу в качестве управления поведением детей. Они контролируют друзей своих детей, вмешиваясь в их отношения без спроса.

8. Созависимые родители испытывают мучительные приступы страха за своих детей. Они нянчатся с детьми даже после их взросления. Они утешают детей, когда те сожалеют о своём поведении в отношении них, беря всю ответственность за их промахи на себя. Это даёт им чувство незаменимости, которое подпитывает ощущение самоценности и уверенности, что без них дети не проживут, погибнут и не справятся. На самом деле, их страшит возможность быть брошенными своими детьми. Этот страх возникает каждый раз, когда дети могут без них обойтись. То есть, самостоятельность и ответственность детей разрушает картину самоценности такого родителя.

Созависимые родители не могут быть последовательны в отработке договорённостей с детьми. Они не могут жестко отстаивать границы договора, переживая крайности: то они впадают в депрессию от неуверенности в себе и от того, что всё ли делают «правильно» и тогда они применяют к детям максимальный контроль, то они, испытывая подъем настроения от удовольствия полученной высокой оценки, впадают в состояния попустительства и всепрощения, позволяя детям не исполнять свои обязательства. Поведение родителей становится противоречивым и лишенным четкой логики договора, что приводит к развитию тревожности в детях, закладывающей основы их будущей созависимости. Ничто так не пугает, как родительская непоследовательность. Мир в глазах детей становится пугающим. А это значит, что надо искать опору в тех, кто позаботится о том, чтобы его защитить.

9. Ощущение себя в роли мученика, шута или спасателя.

Созависимость - 3

Начало статьи:
https://lubovs.nethouse.ru/articles/353933
https://lubovs.nethouse.ru/articles/353932

10. Недоверие. Созависимые люди часто покупают доверие людей подарками, «бескорыстной» помощью, деньгами, самоотверженностью. Часами «спасают» других, не требуя денежной компенсации за часы одиночества собственного ребёнка. Достаточной платой за самопожертвование является похвала, восторженность со стороны других. В случае неполучение компенсации за свою жертву в виде высокой оценки, созависимые люди впадают в жесточайший приступ обиды, пытаясь спровоцировать в тех, кто оказался столь неблагодарным, чувство вины. Именно созависимые так часто говорят о желании «служить» людям, но «служить» близким они не умеют, так как исходят из своей болезненной потребности вмешиваться в чужие границы, что приводит к конфликтам. Поэтому длительные отношения часто разочаровывают с теми, кто защищает свои границы.

11. Созависимые люди не могут отличить собственные мысли и чувства от чувств и мыслей других людей. Они думают за других, испытывают за других ответственность. Они ощущают вину, если у другого есть какие-либо проблемы, независимо от того были ли они к этому причастны. Поэтому созависимые люди тут же кидаются спасать другого, концентрируют всю свою энергию на другом человеке, стараясь «причинить» ему счастье на собственный манер.

12. Привычка находиться в иллюзиях, приводит к тому, что постоянно отыгрывается роль «хорошего» родителя, почерпнутая в идеях совершенства. Если дома переживаются негативные эмоции, то на людях придумываются истории идеальной семьи. Ложь спасает от боли правды. Именно тяга к спасительной лжи способствует тому, что они легко обманываются. Они легко верят обещаниям, которые не исполняются. Им очень трудно договариваться на основе честного признания своих и чужих потребностей.

Созависимые родители видят и слышат только то, что хотят видеть и слышать. Они верят не реальности, а тому, что совпадает с их ожиданиями. Процесс самообмана деструктивен и разрушителен. Он ведёт к деградации личности.

13. Созависимые люди испытывают постоянную тревогу, стыд, страх, затянувшееся отчаяние и чувство гнева на своих детей и на самого себя. Всё это приводит к соматическим заболеваниям и невротическим расстройствам. Созависимый человек напряжён, не имеет сил выслушать детей и поиграть с ними. Именно такие родители на практикуме обнаруживают, какую травму получает ребёнок, когда его не слушают (игра «Попугай»). Обсуждая результаты осознаний, пришедших во время фиксации эмоций и чувств во время игры, обнаруживается, что родители чаще всего так слушают именно своих детей. А вот посторонних стремятся всегда выслушать. Если вам важно понять, почему так происходит в вашем конкретном случае, можете прописать свои осознания.

«Мне не интересно слушать своего ребёнка», - чаще всего говорили мне родители. Означает ли это, что интерес может возникнуть только в момент передачи информации, а чувства становятся пугающе опасными? Ведь тогда, возможно, придётся столкнуться с болью самоуничижения?

Ребёнок приходит к вам со своими историями открытия этого мира. Если вы испытываете раздражение, усталость от прокручивания бесконечной пластинки своих бед, можете ли вы проявить эмоциональную вовлеченность в своего ребёнка, перестав быть ворчливым?

Насколько ваша родительская непоследовательность зависит от вашего эмоционального настроя?

Создать сайт
бесплатно на Nethouse