Статьи

Из конспектов практикума - 2

Когда-то я беспокоилась в отношении своей «бесчувственности», наблюдая во время своей работы за своей эмоциональной отрешенностью. Когда пациенты начинали рыдать, я краем сознания отмечала свою невключённость в их состояние. Я даже думала, что со мной что-то не так. Мне казалось, что сопереживание требует моего собственного всплеска эмоций. Наблюдение за собой и размышления на тему слушания натолкнули меня на понимание того, что слушание связано с умением работать с текстами.

Когда я читаю книгу, то попадаю в мир автора. Если автор вызовет во мне эмоциональный отклик, то я выпаду из его мира и попаду в собственный мир, создающий образы моей личной истории, соответствующей переживаемым эмоциям. Связь с миром автора будет утеряна и мне придётся заново перечитывать абзац книги, смысл которого ускользает от моего понимания. Так обстоит дело, когда я читаю печатный текст.

Если я слушаю человека, то, фактически, он озвучивает мне аудиальный текст своей истории. Как только я начну испытывать эмоции по поводу того, что рассказывает мне человек, я сразу же вывалюсь из контекста истории говорящего. Сознание свяжет переживаемые эмоции с фрагментами моей собственной истории. «Перечитать» утерянную часть аудиальной истории я уже не смогу. Кроме того, задетая за живое, я испытаю эмоциональный слив, если разговор касается проблем, которые вызывают ассоциации с похожими ситуациями из моей жизни.

Эгоцентризм не позволяет мне быть полностью погружённой в историю человека, сидящего напротив меня. Только абсолютное безразличие ко всему происходящему с одновременной полной включенностью во все происходящее, без выделения приоритетов, без «хорошо-плохо», «вред-польза», помогает мне одновременно и сопереживать, и анализировать историю человека, которому нужна моя помощь. Есть процесс, и он происходит. Как только появляются лично мотивированные страхи, мораль и оценки, тут же терапия увязает в контрпереносе. И так можно «работать» месяцами и годами. А по-хорошему, достаточно единожды или за 2-3 сеанса дать человеку вектор для поиска решений.

Если я пребываю в рабочем состоянии деконцентрации, в отсутствии любых своих переживаний относительно человека, то все, что происходит и должно произойти. А вот если я хочу «спасти» переживающего боль и он мне не безразличен, то я попадаю в ловушку. И терапия потеряна.

В каждом из нас живет система оценок, в которую мы, если того не осознаем, стараемся «вписать» человека. Полная деконцентрация и идеальное рабочее состояние - это не только эмоциональная отрешенность, но и ценностная, то есть осознание своей системы оценок и отключение ее на время работы, чтобы не подгонять под нее пациента.

Человек описывает мне некое событие. Оно предстает в моём сознании в виде сферы, по поверхности которой в свободном полете скользит моё внимание. Передо мной миллион возможных интерпретаций этого события и не на одном из них мой взгляд не задерживается. Рождается невероятное состояние исключительной свободы - сознание не может зацепиться ни за одну из сонма возможных интерпретаций, чтобы вызвать мой эмоциональный отклик. Я вслушиваюсь в слова, которые оттисками образов нанизываются на нить повествования. Я заглядываю в человека с помощью проективных текстов, которые рождает его бессознательное.

Я слышу интерпретации самого говорящего. И я попадаю в его мир представлений. Я чувствую его эмоции. Я анализирую происходящее во внутренних мирах рассказчика. Я не имею представления, как должно быть. Я задаю вопросы. Получаю ответы. Я подключена к чувствам человека, которые меняют свою окраску по мере того, как человек идёт к осознаниям. Как только человек находит выход из ситуации, вызвавшей в нём боль, он чувствует эмоциональный подъём. Его радость передаётся мне и становится обоюдной. И передача эта происходит на энергетическом уровне.

Нет комментариев

Добавить комментарий
Создать сайт
бесплатно на Nethouse