Статьи

Сопереживание

«Любовь, личное мнение кого-либо относительно тебя – тебя саму расстраивает?»


В момент разговора с другим я отключаю себя. Как происходит это отключение?


Я вслушиваюсь в слова человека и иду за этими словами, которые раскрывают образы его личного восприятия. Я чувствую эмоциональное состояние человека и понимаю, что ранее пережитые события его жизни теперь влияют на теперешние его чувства и отношение ко мне.


Если он на меня злится, то я понимаю, что какие-то мои черты или проявления задевают боль той его части, которая до сих пор не принята ни самим человеком, ни его окружением. В этот момент человек бессознательно по привычке считает, что будет отвергнут и мною. Эта реакция априорной потери принятия влияет на его эмоции, которые ко мне имеют лишь опосредованное отношение. Зная это и чувствуя его боль, я уже не могу реагировать на человека, закрывая от него собственные чувства. Я сопереживаю.


И тут же включается анализ его текущей ситуации. Но я молчу, просто впитывая его образы и его состояния. Анализ обогащает моё личное мировосприятие. Я не знаю первопричин эмоции, но подключаясь к чувствам человека, ясно вижу возраст человека, говорящего сейчас со мной. Возраст не физический, а психологический. И если я вижу этого «ребёнка» кричащего, злящегося на меня, то фактически понимаю его проявления ко мне как признание в любви.


Разве он высказывал бы мне свою злость, если бы я для него была безразлична или не отражала того, кто был небезразличен?


Боль отражает неудовлетворённую потребность в близости. И вот теперь передо мной стоит человек, который просит, чтобы именно я приняла его и обогрела, защитила его от него самого. Он кричит, так как его не научили просить помощь иными словами, либо в тот момент, когда он просил помощи, его отвергли. И теперь его личная история отвержения, сочится кровью и гноем.


Разве понимая это и чувствуя это можно сделать ребёнку, обнажившемуся передо мной, ещё больнее? Если я это сделаю, значит и во мне очнулась отверженная часть меня. И я кричу или молча обижаюсь. И со стороны это выглядит так: два израненых и искалеченых ребёнка кричат о жажде быть любимыми или их молчаливые тела разрывает боль отверженности.


Именно в этот момент я начинаю разговор со своим израненным внутренним ребёнком, которого к жизни пробудил внешний человек. Что толку разбираться с внешним, когда внутреннее сочится болью? Разговор приводит меня к принятию той боли, которая была когда-то отвергнута. Тепло и нежность к своему внутреннему ребёнку восстанавливает мою целостность: ещё одна отколотая часть меня воссоединилась со мной.


Как я теперь смотрю на «обидчика», выказавшего своё мнение относительно меня? С благодарностью, ведь именно он помог мне почувствовать ещё одну мою страдающую часть души.


На своих тренингах я учу взрослых людей и подростков разговаривать со своей внутренней частью, которая отзывается эмоцией на внешние раздражители. Идея проста. Если человек не может поговорить со своим внутренним ребёнком, восстановив с ним эмоциональный контакт и выйти на уровень доверия через эмпатию, то он и внешнего человека никогда не сможет почувствовать и понять. Тогда о каком сопереживании может идти речь?


Стремление понять другого человека через логику, терпит фиаско. Только эмпатия перекидывает мостик между людьми. Чувствование – это мостик, через который мы идем навстречу друг к другу, чтобы, подключившись к эмоциональному полю другого, услышать какая же потребность его внутреннего ребёнка не удовлетворена когда-то.


Эта неудовлетворенность вскрывается в актуальном для человека моменте. И удовлетворив её, мы воссоединяемся, чувствуя связь всех со всеми. Это и есть суть любви.

Нет комментариев

Добавить комментарий
Создать сайт
бесплатно на Nethouse