Статьи

Отвержение - иного рода сиротство

«Детский страх не идет в сравнение ни с одним из страхов взрослого человека. Даже при потере самого важного, у взрослого остаётся всё остальное. А у ребёнка этого остального ещё нет».


Брошенные дети... Их в России самое большое колличество в мире. Но могут ли называться неброшенными те дети, которые проживая в своих биологических семьях, оказываются, буквально, преданными своими родителями, оставляющими их наедине с неразрешёнными страхами быть отверженными только потому, что не соответствуют тем высоким идеалам «совершенного во всех отношениях ребёнка», которые вынашиваются родителями в момент ожидания их появления на свет?


Можете ли вы любить своих детей даже тогда, когда они поступают своенравно, нарушая ваши выстраданные в борьбе за жизнь нравственные законы? Можете ли вы любить в них те черты, которые для вас являются ненавистными, вызывающими ярость неприятия? Позволяете ли вы своим детям быть теми, кем они являются от рождения? Вызывает ли в вас агрессию ваш ребёнок, в поведении которого вы видите свои неприятные черты или свойства характера того человека, которого вы ненавидите и с кем ведёте свою извечную борьбу за власть? Позволяете ли вы своим детям осознавать своё предназначение и следовать ему, а не своим тщеславным амбициям? Помогаете ли вы своим детям реалзовать их устремления? А может быть, вы за их счет реализуете свои собственные цели, которые сами не смогли осуществить, и теперь вы чувствуете себя значительными и уважаемыми тем обществом, которому вы приносите в жертву своих детей?


«Я люблю детей, но таких любить не смогу», «Они такие хорошенькие. И у них там у многих есть родители», - эти слова из фильма будят воспоминания из собственного детства. «Если у ребёнка есть хорошее питание и есть игрушки, будет ли он счастлив?», - спрашивает корреспондент и получает убийственный ответ: «Конечно!» Я не раз слышала подобные слова от родителей, которые защищали своё замаскированное под необходимость выживания, нежелание заниматься своими детьми, что, мол, я из кожи вон лезу, чтобы прокормить детей и купить им всё необходимое. «Что им ещё надо? Он/она, просто, с жиру бесится. У меня в моём детстве всего этого не было, что он/она имеет. А он/она, неблагодарная тварь, ещё и не слушается!», - чем эти слова родителей отличаются от слов постороннего человека, говорящего о детдомовских детях? Что не так у нас с сознанием? Откуда эта черствость и непонимание того, что детям прежде всего нужна любовь и приятие?


Когда я родила первенца, я выживала в буквальном смысле. Я была ещё студенткой. Мой муж только распределился на государственную службу. Денег тотально не хватало. В стране царил дефицит всех товаров - и детских, и взрослых. Мы скитались по общежитиям. Я за проживание втроём в маленькой и холодной комнатёнке, проводила занятия по аэробике, падая после них в голодные обмороки. Меня рвало желчью. Я была в отчаянии. Моё сердце, маленькой и неуспевшей повзрослеть девочки, было похоже на выжженную пустыню. Единственное, что я хотела, это быть любимой и признанной. Но мне нечего было отдать своему ребёнку. Я была погружена в свои собственные пустынные миры. Чтобы любить своего ребёнка, необходимо иметь в своём сердце неиссякаемый источник этой любви. Но это я поняла позже. А тогда я плакала по ночам, проклиная свою судьбу и радовалась каждый раз, когда мне удавалось сбежать от надоедливости все возрастающей любознательности своего мальчика. У меня не хватало энергии быть хорошей матерью. И потому я падала в бездну отчаяния, сгорая от стыда и невозможности признать, что я не умею любить, потому что меня этому не научили. Я требовала любви от человека, которого тоже не напитали любовью. И мы истязали друг друга упреками в то время, когда у нас под боком вырастало чудо жизни, отражающего нашу неспособность радоваться. Садик и школа были тем спасением, которое защищало сына от нашего неумения быть осознанными, любящими родителями. Могла ли я в то время признать эту очевидность? Нет, не могла. Поэтому такие откровения, которые я сейчас слышу от родителей, признающих честно и искренне своё неумение любить своего ребёнка, выносит меня на уровень такого сочувствия, которое возможно только после того, как я сама прошла через ад своёго незрелого материнства.


Потому, наверное, мой малыш много болел. Через болезни он пробивался к моей материнской нежности, замешанной на страхе его потерять. Как часто, вместо любви, мы выстраиваем отношения-привязанности, когда обрыв нитей, связующих нас, приносит боль потери, которая не предварялась радостью обретения?! Я благодарна моим детям за то, что они стали для меня той жизненной школой, которая научила меня любить себя и иметь в собственном сердце тот источник, из которого теперь может пить каждый страждущий любви. И этот источник становится неиссякаемым благодаря моей осознанности, которая возникла не вдруг рядом с теми пришельцами, выбравшими меня в качестве своей земной матери.


Я пережила сиротство иного рода – сиротство отвержения, переросшего в сиротство самоотвержения. Потребовался долгий путь, на котором я вначале повстречала себя, а затем узнала радость материнства. Самообразование детей начинается с самообразования родителей, познающих глубокий смысл собственной жини. Только познавший себя может дать такое позволение собственным детям и научить их поиску себя, имея опыт приобретения знаний, превышающих просто знание об этом мире.


Пережив сиротство как отвержение, я смогла сама себя удочерить, став самой себе хорошей матерью. Только после этого я смогла стать хорошей матерью своим детям, предоставив им свободу самовыражения.


http://www.youtube.com/watch?v=VxMUuIfblyM

Нет комментариев

Добавить комментарий
Создать сайт
бесплатно на Nethouse